Культура

Может быть, Китеж – это не место, а путь. Некое духовное странствие, которое должен совершить человек

Собираюсь в командировку. Друзья спрашивают: «Куда едешь?» — «В Китеж». — «А где это?» — «За Волгой, от Нижнего на восток, в леса керженские. Озеро Светлояр — слыхали? Вот под его водами и находится Китеж». — «Ну, тогда тебе повезло». Я и сам знаю, что повезло.

Легенда о невидимом граде Китеже — одна из самых красивых в русской культуре. Ведь Китеж не погиб, не сгинул под Батыевым нашествием — лишь заступничеством Божиим стал невидим и где-то сейчас существует в параллельном пространстве/времени, чтоб в урочный час восстать из вод Светлояра и просиять во всем своем спасительном духовном великолепии. В этом — особый взгляд на историю, вера в то, что времена жестоких испытаний не просто кончатся. Они сами по себе случились не зря, ибо те, кто выстоял, будут вознаграждены. Не чем-то вещественным, а силой духа, которая в свое время многое исправит на Руси и вернет на свои места.

Русь до монгольского нашествия сейчас кажется почти сказочной страной
Русь до монгольского нашествия сейчас кажется почти сказочной страной

«КИТЕЖСКИЙ ЛЕТОПИСЕЦ»

При благоприятной дороге добраться до села Владимирского, около которого находится озеро Светлояр, можно часов за пять. Машина скрадывает расстояния. Так что, еще не опомнившись как следует от Москвы, в послеобеденный час мы уже заселялись в деревенскую гостиницу. От нее до озера — рукой подать. Впрочем, первое свидание было скомкано. На автомобильной парковке азартно материлась подвыпившая компания. Сразу все смазалось. Ехали вроде как к чуду, а столкнулись… Но что поделаешь? Мир близок и в своих отвратительных проявлениях. От него не спрячешься, как это было в XVII–XVIII веках, когда сюда, за Волгу, на Керженец и Ветлугу, бежали от «царства антихриста» раскольники, уповая, что здесь ни власть, ни прелесть мира сего не помешают им вести беспорочную жизнь.

К озеру спускается березовая аллея, уже чуть тронутая золотом осени. Вот с аллеи-то и открывается оно — лесное око, круглое, полное хрустально-прозрачной воды. Небольшое. Некоторые, приехав на Светлояр, испытывают разочарование: «Озеро как озеро». Но стоит чуть присмотреться. Часовенка на холме. Крест у святого ключика. Свечи, приплавленные к деревьям. Нет, место это намолено, и помимо туристов приезжает сюда множество народа, взыскующего не «новых впечатлений», а истины-правды Китежа. Ведь, по преданию, увидеть отражение города в водах озера или услышать звон его колоколов может только очень чистый, просветленный человек. Если услышал — будь спокоен: путь жизни прошел ты правильно и старцы невидимого града приветствуют тебя. Одна загвоздка: обычному-то человеку в пространстве Светлояра на что смотреть? Как искать невидимый град? Каким самому надо быть, чтобы прикоснуться к легенде? Китеж не обманешь. И мы, с колес рванувшись к озеру, вряд ли будем допущены к его сокровенным тайнам.

Казанская часовня
Казанская часовня «на горах» возле Светлояра

Предание о граде Китеже кажется очень древним, восходящим к эпохе, когда память о Батыевом нашествии была еще свежа. Повествует о событиях, связанных с чудесным городом, «Книга, глаголемая Летописец», или попросту «Китежский летописец». Согласно ей, Малый Китеж (Городец) на Волге и Большой Китеж на Светлояре построил в 1165–1167 годах святой благоверный князь Георгий Всеволодович, правнук крестителя Руси великого князя Владимира Красное Солнышко. Во время монгольского нашествия 1237 года Малый Китеж на Волге был окружен татарами. Ночью князю с дружиной удалось вырваться из окруженного города и сквозь дремучие леса пробраться в Большой Китеж на Светлояре. Но среди пленников, доставшихся монголам, один не выдержал пыток и взялся провести Батыеву рать через леса и болота к городу. Шла орда, прорубая просеку, следы которой видны до сих пор — в народе зовут ее «Батыевой дорогой». Нашли монголы Большой Китеж, в битве с ними пал князь Георгий Всеволодович. Но Господь прикрыл Китеж своею дланью — и город сделался невидим. Но не исчез. В заключительной части «Летописца» повествуется (с обстоятельными ссылками на источники) о «невидимых» храмах и монастырях, населенных праведниками — их «как звезд небесных, просиявших жизнью своей; как песка морского невозможно счесть, так и невозможно все описать». За особую праведность жителей сделался таким невидимым духовным средоточием и Китеж. Горожане не умерли: после исчезновения Китежа они продолжают жить: для них после жертвенной кончины уже настало воскресение. А если так, то, согласно «Летописцу», невидимый град не потерялся в вечности, его могут достигнуть и войти в него праведники. Заключительная часть книги, собственно, и посвящена тому способу, при помощи которого можно войти в невидимый град: святость. «К нашему уложению ни прибавить и ни убавить и никак не изменить, ни единую точку и запятую», — утверждает безымянный автор, заканчивая книгу.

Святой ключик Кибелёк, подле которого, по преданию, похоронены три богатыря
Святой ключик Кибелёк, подле которого, по преданию, похоронены три богатыря

ИЗЫСКАНИЯ ИСТОРИЧЕСКИЕ

Но позвольте, заметит читатель, русские летописи и русская история знают лишь одного Юрия Всеволодовича, великого князя Владимирского: он славен тем, что в 1238 году собрал большую рать и пытался остановить орду Батыя на реке Сить в нынешней Ярославской области. Сражение было проиграно, обезглавленное тело Юрия Всеволодовича разыскал на поле битвы ростовский архиепископ Кирилл, опознав князя по доспехам. Захоронен он был во Владимире и впоследствии канонизирован.

И действительно, нестыковка здесь налицо. И чем внимательнее читаешь «Летописец», тем этих нестыковок больше. Согласно книге, князь Юрий Всеволодович, чтобы свершить все приписываемые ему дела, должен был бы прожить гораздо более ста лет. Кроме того, Юрий Всеволодович был правнуком не Владимира Красное Солнышко, а Владимира Мономаха, отцом его был не псковский князь Всеволод Мстиславич, а знаменитый Всеволод Большое Гнездо, что Городец на Волге (Малый Китеж) вовсе не Юрий Всеволодович строил, а Андрей Боголюбский и т.д.

Церковь Владимирской Богоматери в селе Владимирском
Церковь Владимирской Богоматери в селе Владимирском

Первым серьезно проанализировал текст «Китежского летописца» в 30-е годы ХХ века сотрудник Пушкинского Дома Василий Комарович. Сам он был родом из Заволжья, легенды о Китеже слышал с детства и поэтому решил во всем досконально разобраться. Его перу принадлежит капитальная монография «Китежская легенда. Опыт изучения местных легенд». И хотя многие современные археологические и фольклорные знания были ему недоступны, почти сразу для него стало ясно: «Летописец» — довольно поздняя компиляция. В ее основу легли народные предания о татарских нашествиях и набегах, продолжавшихся до XV века. Затем идет второй пласт источников: некоторые довольно произвольно исправленные местные древние летописи. И, наконец, третий: духовные сочинения, появившиеся в XVIII веке в одном из беспоповских направлений старообрядчества — у бегунов.

Лесная дорожка на ключ Кибелёк
Лесная дорожка на ключ Кибелёк

Церковный раскол породил и такую необычную форму народного сопротивления, как секта бегунов, «столицей» которых была деревня Сопелки неподалеку от Ярославля, откуда был родом полулегендарный Евфимий, основатель секты. Бегуны полагали, что с проведением церковной реформы и упразднением патриаршества в государстве Московском уже настало царство антихриста, а раз так, то верующему человеку ничего не остается, как бежать от этого царства. Они отказывались от паспортов, от денег, от любого имущества и постоянного жилья. Правда, в секте существовали «пристанодержатели». В их домах имелись тайники для путешествующих братьев, в которых странники обычно только переживали зиму, а весною отправлялись туда, куда не дотягивалось еще государство — на Север, на Выг, в Заволжье и еще дальше — за Урал, на Алтай. Как существа почти исключительно духовные, бегуны были большие выдумщики. Они не только «начитали» у Святых Отцов свидетельства о «невидимых монастырях», но и творчески развили эти сведения, сделав вывод, что в «царстве антихриста» всякая истинная духовная жизнь должна быть сокрыта. Отсюда — рассказы о «невидимых» монастырях и городах, целые волшебные «страны» — заалтайское Беловодье или побережье степного Каспия-моря, где, по версии бегунов, должно произойти третье пришествие Христово…

Окончательный текст «Книги, глаголемой Летописец» составился, видимо, на одном из «соборов» бегунов в деревне Сопелки не позднее 1790 года. Будущая легенда сложилась.

Но на первых порах «Летописец» был, скорее, руководством к действию — бежать! И был указан адрес — куда. К Китежу, на Светлояр. Бегуны стали первыми хранителями Китежской легенды и первыми освоили Светлояр.

В селе Владимирском несколько музеев, так или иначе имеющих отношение к китежской теме
В селе Владимирском несколько музеев, так или иначе имеющих отношение к китежской теме

ИЗЫСКАНИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ

Сейчас уже доказано и археологами, и аквалангистами, что на берегах Светлояра никогда не было никаких поселений. Тем более города. Вокруг поселения были, но непосредственно к озеру строения никогда не приближались. Видимо, издревле, с языческих времен, Светлояр и окружающие его холмы, поросшие могучими дубами, были своеобразным святилищем. Во всяком случае, для марийцев, прежде заселявших эти места, озеро, холмы и священные рощи «на горах» были «местом силы». Еще Китежа никакого и в замысле не было, а священная аура вокруг озера была.

Свет КитежаПовторяя слово «Китеж», не вдруг осознаешь, насколько странно это название. Замечательно звучит по-русски, но в корнях слова предчувствуется какая-то интрига. Сейчас большинство ученых считают, что «Китеж» произошел от финно-угорского «Кидекша». Село с таким названием есть неподалеку от Суздаля. Борисоглебский собор — знаменитый памятник владимиро-суздальской архитектуры XII века — был построен Юрием Долгоруким именно в Кидекше. Но за сто лет до того, как Юрий Долгорукий построил его на берегах Нерли, существовало городище со смешанным русско-финно-угорским населением и огромное языческое святилище. Под 1024 годом летописи упоминают о большом суздальском «восстании» волхвов, которых пришел обуздать новгородский князь Ярослав. После мятежа настал великий голод, и люди из Кидекши (русифицированный вариант — Кидеш) отправились к булгарам на Волгу за хлебом. Часть язычников и волхвов решили не возвращаться и основали на Волге город, которому передали старое название — «Кидеш». Только Малый — как бы «по старшинству». Спустя сто с небольшим лет княжеская власть дотянулась и сюда. В 1164 году Андрей Боголюбский на месте Малого Кидеша основал Городец. Здесь археологи обнаружили древнее городище, обнесенное валом. Внутри найдены языческие погребения. Есть и озеро — Светлоозеро. То же, что «Светлояр» («яр», «ер» по-марийски — озеро), которое, по легендам, образовалось на месте «ушедшего под землю монастыря». Опять китежский мотив…

Тропинка вокруг озера Светлояр недолга — всего полтора километра
Тропинка вокруг озера Светлояр недолга — всего полтора километра

Со временем связи между Большим Кидешем (Кидекшей) и Малым, на Городце, стали ослабевать и к XIV веку, видимо, совсем замерли и позабылись. Но «Большой Китеж» через несколько веков вдруг неожиданно всплыл в легендарной форме. Ученые неоднократно пытались найти Китеж — в водах Светлояра или около него. В Нижегородской области не отыскать озера, более изученного, чем Светлояр. Но Китежа в нем нет. «Батыева дорога» оказалась заросшим трактом, который в XIV–XVI веках связывал владения городецких князей на Волге с Вяткой, которая также считалась их вотчиной. На этом тракте, километрах в сорока напрямую от Светлояра, обнаружены остатки русской крепости, разрушенной татарами во время набегов хана Едигея или Улу-Мухаммеда… Может быть, гибель этой крепости каким-то дальним эхом отозвалась в «Китежском летописце»?

К НЕВИДИМОМУ ГРАДУ

В сущности, Китеж — миф. Миф — и рассказывающая о нем книга. Но, с другой стороны, что может быть важнее мифа? Миф добыт народом, как самородный алмаз. Со временем и образованные люди замечают это сокровище. Писатели, композиторы и художники огранивают его, придают форме завершенность и безупречность. В такой поэтизированной форме миф становится достоянием сначала искусства и через него уже — всего народа. Кто сказал, что Китежа нет? Китеж — это наше всё. Все наши слезы и боль и надежда на какую-то новую, светлую, неподвластную подлым законам нового века чистую жизнь… Попробуйте-ка, отберите у людей последнюю веру в чистую жизнь: они ее будут защищать до последнего, как самый сокровенный смысл.

Деревянное пожарное депо и каланча во Владимирском
Деревянное пожарное депо и каланча во Владимирском

Работа культуры совершалась довольно быстро. В 1843 году С.П. Меледин опубликовал в 12-й книжке журнала «Москвитянин» прелюбопытную статью — «Китиж на Светлоярском озере», в которой рассказывал о «Китижском летописце» и озере Светлояр. Видимо, в угоду цензору, материал завершался словами: «Все описанное — это обычаи местных старообрядцев». Однако ж автор достиг желаемого: слово «старообрядцы» было произнесено, а из рассказов о Светлояре каждому здравомыслящему человеку становилось ясно, что речь идет о весьма необычной святыне раскольников. А их тогда еще преследовали по закону. Павел Мельников, прославившийся позднее под литературным псевдонимом Андрей Печерский, в годы публикации Меледина служил чиновником особых поручений Министерства внутренних дел по наблюдению за старообрядцами в Нижегородской губернии. Он хорошо знал автора по городу Семенову, где тот и проживал. Называл его «коноводом раскола». Может статься, Меледин действительно был раскольником. Во всяком случае, ему пришлось объясняться в инстанциях, но никакое обвинение предъявлено ему не было. Так или иначе, птичка вылетела из клетки, и то, что еще вчера было достоянием староверской секты, вдруг было предъявлено обществу.

Нельзя сказать, чтобы оно широко откликнулось на эту новость.

Закат над Китежем
Закат над Китежем

Однако ирония судьбы заключается в том, что именно гонитель раскольников Мельников-Печерский прославил Китеж, опубликовав в 1875 году свой роман «В лесах», куда он включил сказания «Летописца» и легенду о Китеже, что заставило заговорить об этом общество. Всем показалось вдруг, что им приоткрылась живая и сокровенная Русь, о существовании которой все догадывались, но только не могли отыскать — где она? А тут — вот вам: «…Предания о Батыевом разгроме там свежи. Укажут и «тропу Батыеву», и место невидимого града Китежа на озере Светлом Яре. Цел тот город до сих пор — <…> цел град, но невидим. <…> А на озере Светлом Яре тихим летним вечером виднеются отраженные в воде стены, церкви, монастыри, терема княжецкие, хоромы боярские, дворы посадских людей. И слышится по ночам глухой, заунывный звон колоколов китежских».

Китеж вдруг взорвался в русском сознании. И началось паломничество.

В 1877 году Светлояр посетил новгородский краевед Александр Гациский, написавший очерк «У невидимого града Китежа». Из-за того, что об озере к тому времени было написано уже много, он сосредоточился на записи легенд, связанных со Светлояром. «Святые места, куда отправляться изволите! — говорила нам про Светлояр матушка Манефа, шарпанская (старообрядческий Шарпанский скит. — Прим. авт.) инокиня, доживающая свой век в Семенове… — пошли однова три брата язвицкие к невидимому граду Китежу, смотрят — на озере старец ложечки моет. «Это вы, говорит, у самых ворот наших стоите». Один из братьев вышел во врата-то и в ока мгновение скрылся, а остальные братья не попали — неугодны, значит, были святым старцам…». Его же — рассказ о том, как китежский старец вышел на берег грибков пособирать, а в лесу мирские женщины песни поют. Он заслушался их и все вдруг пропало: и град, и стены, и врата святые… Остался китежанин один, блуждал по лесу, изодрался да вышел в другой деревне…

На машине к озеру путь закрыт: к святыне извольте идти пешком
На машине к озеру путь закрыт: к святыне извольте идти пешком

В 1890-х побывали здесь Владимир Короленко и Максим Горький. Горький про Светлояр так ничего и не написал: ни в прозе, ни в письмах, ни в дневниках. А вот о граде Китеже в бабкином изложении рассказал в своей повести «В людях». А Короленко тогда прожил на Светлояре долго: наблюдал, прислушивался. Ходил в чайную обедать. Мы в том доме бывали, там теперь магазин — продукты брали. Короленко рассказывает, как некий старичок-пасечник, прослышав про Китеж, решил непременно уйти туда. Много зим, закончив дела у себя на пасеке, провел он во Владимирском. Стал из-под воды звоны слышать. А потом продал пасеку, пришел летом. Раз будто видели его на берегу озера, беседующим с двумя «монахами». Вскоре после этого он с утра оделся чистенько, причесался, умылся, попрощался… и исчез навсегда. Фольклорист Н.И. Савушкина, в 60-е годы ХХ века работавшая в комплексной экспедиции на Светлояре, зафиксировала более 300 рассказов о «контактах» людей с китежанами. В эту категорию входят и рассказы о людях, попытавшихся «из мира» уйти в Китеж. Так вот, удачных попыток было всего пять. И Короленко, выходит, описал одну из них — судя по всему, удачную.

Отец Владимир Краев, настоятель Владимирской церкви, показал рукописные списки
Отец Владимир Краев, настоятель Владимирской церкви, показал рукописные списки «Китежского летописца»

Но, конечно, одиночных наездов писателей было маловато для того, чтобы Китеж вошел в культуру. Нужно было, чтобы общество потрясли звуки музыки — «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Николая Римского-Корсакова. Оперу сравнивали с вагнеровским «Парсифалем», а Китеж — с Граалем.

Свет Китежа

По этому поводу богослов, писатель и поэт Сергей Дурылин немедленно отозвался: ради Грааля и оперы Вагнера люди не расстанутся со своим уютом, а «колокола Китежа слышат в религиозном восторге, в Китеж веруют, к Китежу идут, босые и голодные, за десятки верст — вот разница между европейским Западом и Востоком, между народной душой, спящей в покое, и народной душой, бодрствующей в скорби и надежде…».

Музыка снесла все границы. Открывалось огромное поле для богословских споров и философствования. В 1903 году во Владимирском побывали Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский. На Мережковского Китеж (или идея, мечта о Китеже) произвел колоссальное впечатление. В статье «Революция и религия» он не без пафоса написал: «…Мы (интеллигенция. — Прим. авт.) — такие же, как он (народ. — Прим. авт.), жалкие дети без матери, заблудшие овцы без пастыря, такие же бездомные странники, «настоящего града не имеющие, грядущего града взыскующие». В романе Мережковского «Петр и Алексей» Китеж — антипод Петербурга и в некотором смысле Запада вообще. Он как бы являет собою плод духовных исканий русского народа. Запад в этом смысле — бесплоден.

Где же ты, непотопляемый город?
Где же ты, непотопляемый город?

В 1908 году на Светлояре побывал Михаил Пришвин, который в то время как раз «странничал». У него — то же, общее для интеллигенции того времени отношение к старообрядцам как к «истинно» верующим. «Староверский быт всегда говорит моему сердцу о возможном, но упущенном счастии русского народа. «Раскольники», плохо понимаемые обществом и историей, только по виду неласковы. А в существе своем они наивные лесные гномы».

Китеж стал средоточием очень важных и разных смыслов русской культуры. Без Китежа непредставимы теперь художественные миры Сергея Есенина, Велимира Хлебникова, Максимилиана Волошина, Николая Клюева. Для Клюева вообще: «Русь — Китеж». Клюев же — а он обладал даром провидения, этот олонецкий самородок, — назвал «китежанкой» Анну Ахматову. И странно: через много лет, перед войной, она написала поэму «Путем всея земли». Подзаголовок у нее — «Китежанка». Это поэма о невозможности забыть погибающий, уже погибший и такой любимый город своего недавнего прошлого. В Китеже самое страшное, финальное зло сразилось со святыми людьми. Так воспринимала события легенда. И Ахматова, видимо, так восприняла то, что случилось с нею во время революции и после нее.

ВОКРУГ ОЗЕРА

Китежане ездят на белых конях. Китежане покупают хлеб у марийцев, чтобы не быть опознанными. Старцы китежские звали к себе Марию Горнюю, старицу из раскольниц, что лет двадцать на берегу прожила, но та вспомнила о внучке — и сразу все исчезло: просто озеро, просто берег…

Я иду тропой вокруг озера. Натыкаюсь на старушку. Приехала из Анапы. Анастасия Федоровна. Ноги лечить.

— А что ж вы из Анапы? Там солнце, море.

— Я прочитала: здесь святое место…

— И что же?

— Помогает, конечно.

Батюшка Владимирской церкви протоиерей Владимир Краев каждую субботу ходит крестным ходом вокруг озера. А 6 июля, на Владимирскую, вокруг озера совершают большой крестный ход. Тут кого только не бывает! Помимо старообрядцев и православных приезжают буддисты, сторонники космического сознания, уфологи, «рерихи», язычники. Со всеми надо общий язык найти. Отец Владимир старается.

Он нам и свой «Летописец» показывал: в свое время грамотные люди за 50 копеек переписывали его. Потертая книжица полуторастолетней давности. Потрясло количество заклеек, закладок. Старовер — даже если он из бегунов — остается старовером: если написано — значит, истинно. По букве люди жили.

— Правда, что на церковные праздники в Китеже звонят?

— Я однажды только звон слышал: гулко, далеко — бумм! Бумм!

— В прошлом веке двое священников тоже вместе слышали.

Кто-то говорит, город под землю ушел, кто-то — что воды озера его поглотили, кто-то — что стал он невидим. Кто-то пишет, что жители его бились до последнего, пока только старики и дети остались, кто-то — что и сопротивляться жители не стали — вышли на стены и стали молиться… Это — устное уже творчество, кружева, которые молва сплетает на основе традиции. И кружева этой бесконечной легенды ткутся по сей день. До сих пор ведь исцеляются здесь люди. В Китеж верят. В Светлояр верят — считают воду его очень полезной. «Она очень намоленная и поэтому снимает всю негативную информацию» — и такое здесь запросто можно услышать. Но и колокола Китежа слышат. До сих пор.

Из всех рассказов о контактах с китежанами мне больше всего нравится известный сказ о том, как приходит в сельский магазин китежанин хлеба купить да платит древними медными и серебряными деньгами. И еще спрашивает: «Ну, как там Русь? Не пора ли восстать Китежу?» И знаете, что замечательно? Что, в какие бы годы это ни происходило, все отвечали: «Нет. Такое время еще не настало». Жалели старика. Понимали, что против современности даже ему не выстоять.

Молитвы праведных на Севере называют «пазори» — северное сияние. Считается, что именно на них держится мир. По этому поводу философ Иван Ильин писал: «отсюда исходит молитва, в сказании о невидимом граде Китеже обретающая облик огня и света: …»яко столпы пламенные со искрами огненными к небу поднимаются».

Я понимал, что такой вот огненной молитвы мне не сотворить. И все же помолился, как умел, у креста на распутье трех тропинок. Озеро было у меня за спиной. И я понял вдруг, что сейчас сделаю то же, что сделал Короленко: искупаюсь в нем. Когда Короленко нырнул, старик-старовер перекрестился: вынырнет не вынырнет? Вынырнул. Старовер с облегчением вздохнул: хороший, значит, человек оказался…

Я знаю, что не услышу никаких колоколов. Поэтому хочу сам, один, креститься в водах светлоярских.

Раннее утро. Еще туманец последними прядями поднимается от озера. Вода — как шелк. Очень мягкая. Я вылез на потайные (но всем известные) купальные мостки: хоть так, да втиснулся в Светлояр, если уж по-другому пока не получается.

Мне близка мысль, что, может быть, Китеж — это не место, а путь. Некое духовное странствие, которое должен совершить человек, чтобы осмелиться войти в город праведников.

Не исключено.

Просто для кого-то путь здесь заканчивается.

А для кого-то — только начинается.

Твиттер

ПОНОМАРЬ

 

 

Понравилась статья ОЦЕНИ!!!
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Расскажите о ней друзьям!!!
ПОНОМАРЬ